PGM VIII.1-63. Любовные узы Астрапсука

Источник: Греческие магические папирусы, VIII.1-63
Перевод: Анна Блейз (с)

Эвелина де Морган, «Меркурий», 1870-1973

Заклинание: «Приди ко мне, о владыка Гермес, как плод [приходит] во чрево жены. Приди ко мне, о владыка Гермес, приносящий богатство богам и людям; приди ко мне, такому-то, о владыка Гермес, и даруй мне благодать, богатство, [5] победу, благоденствие, миловидность, красоту лица и силу всех и вся.

Имена твои в небе: Ламфтен Уоти; Уастен Уоти; Оаменот; Энтомух. Это [твои] имена в четырех четвертях небес. Знаю я и обличья твои: на востоке у тебя — облик [10] ибиса[1], на западе — облик кинокефала[2], на севере — облик змеи[3], а на юге — облик волка[4]. Растение твое — тот виноград, который есть олива [?][5]. Знаю и дерево твое: эбеновое дерево. Я знаю тебя, Гермес, [знаю], кто ты, и откуда приходишь, и каков твой город: Гермополь.

Приди ко мне, о владыка Гермес, многоименный, знающий то, что [15] сокрыто под небом и под землей. Приди [ко мне], такому-то, о владыка Гермес; сделай доброе дело, о благодетель мира! Внемли мне и сделай меня любезным для всякого рода [созданий] во всем обитаемом мире! Открой для меня руки всех приносящих дары и заставь их отдать мне то, что [20] имеют!

Знаю я и твои чужеземные имена: Фарнатар, Барахэль, Хта. Это твои чужеземные имена.

Как Исида, величайшая среди всех богов, призывала тебя во всякой беде[6], во всяком месте, супротив богов, и людей, и демонов, и живых созданий водных и земных, и снискала милость твою, [25] победу над богами и людьми и среди всех живых созданий, сущих под миром (sic!), так и я, такой-то, призываю тебя. Посему даруй мне милость, прекрасный облик, красоту. Услышь меня, о Гермес, благодетель, [изобретатель] зелий; охотно беседуй со мной и слушай меня, как делал ты все в обличье эфиопского кинокефала, [30] владыки подземных [духов]. Усмири их всех и даруй мне силу, прекрасный облик, — [добавь] в обычных словах, [чего ты еще желаешь,] — и заставь их дать мне золото и серебро и всякое богатство[7], что никогда не иссякнет. Храни меня вечно, во веки веков, от зелий и ков, от всяких клевет и злых языков, от [35] всех притеснений[8], от всякой ненависти божеской и человеческой! Пусть боги и люди] даруют мне милость, победу, и преуспеяние, и благоденствие. Ибо ты — это я, а я — это ты[9]; имя твое — мое, а [имя] мое — твое. Ибо я — образ твой[10]. Если что-то случится со мною в этот год, в эту луну, в этот день или час, то же случится и с великим [40] богом Аххемен эстроф, с тем, кто [= чье имя] начертан[о] на носу священной ладьи. Истинное имя твое начертано на священной стеле в святилище Гермополя, где ты родился. Истинное имя твое — Осергариах номафи. Это имя твое — из пятнадцати [45] букв[11], числом букв сообразное дням восходящей луны[12]; второе же имя — числом семь, что сообразно властителям мира, а точным числом — 365, что сообразно дням года. Истинно: Абрасакс[13]. Я знаю тебя, Гермес, а ты [знаешь] меня. [50] Я — это ты, а ты — это я. Итак, делай все для меня и склонись ко мне вместе с Доброй Удачей и Добрым Демоном: сей же час, сей же час, скоро, скоро».

Взявши кусок оливкового дерева, изготовь [из него фигурку:] маленького сидящего кинокефала в крылатом шлеме Гермеса [55] и с ларчиком на спине; затем напиши имя Гермеса на папирусе и вложи его в ларчик. Пиши миррой, молясь о том, что ты делаешь или чего желаешь, а когда закроешь [ларчик] крышкой, соверши воскурение ладаном и помести [фигурку], где захочешь, посреди [своей] мастерской (или: лавки).

Имя же, которое надлежит написать, таково: фторон, фтионе Тоут. [60] Кроме того, напиши еще эти великие имена: «Иао, Сабаот, Адонайе, абланатаналба акраммахамарей, 365, даруй этой мастерской [или: лавке] преуспеяние, милость, благоденствие, миловидность, — и самому такому-то, и его мастерской, сей же час, сей же час, скоро, скоро».


〈Φιλτροκατάδεσμος Ἀστραψοίκου.〉 λόγος. ‘ἐλ[θ]έ μοι, κύριε Ἑρμῆ, ὡς τὰ βρέφη εἰς τὰ〈ς〉 κοιλίας τῶν γυναι[κ]ῶν. ἐλθέ μοι, κύριε Ἑρμῆ, συνάγων τὰς τροφὰς τῶν θεῶν καὶ ἀνθρώπων, 〈ἐλθ〉έ μοι, τῷ δεῖνα, κύριε Ἑρμῆ, καὶ δός μοι χάριν, [5] τροφήν, νίκην, εὐημερίαν, ἐπαφροδισίαν, προσώ〈π〉ου εἶδος, ἀλκὴν ἁπάντων καὶ πασῶν. ὀνόματά σοι ἐν οὐρανῷ· ’Λαμφθεν Οὐωθι: Ο[ὐ]ασθεν Οὐωθι: Ὀαμενώθ: Ἐνθομουχ:‘ ταῦτά εἰσιν τὰ ἐν ταῖ〈ς〉 δʹ γωνίαις τοῦ οὐρανοῦ 〈ὀνόματα〉. οἶδά σου καὶ τὰς μορφάς, αἵ εἰσι· ἐν τῷ ἀπηλιώτῃ μορφὴν ἔχεις [10] ἴβεως, ἐν τῷ λιβὶ μορφὴν ἔχεις κυνοκεφάλου, ἐν τῷ βορέᾳ μορφὴν ἔχεις ὄφεως, ἐν δὲ τῷ νότῳ μορφὴν ἔχεις λύκου. ἡ βοτάνη σου ηλολλα: ετεβεν θωητ: οἶδά σου καὶ τὸ ξύλον· τὸ ἐβεννίνου. οἶδά σε, Ἑρμῆ, τίς εἶ καὶ πόθεν εἶ, καὶ τίς ἡ πόλις σου· Ἑρμούπολις. ἐλθέ μοι, κύρι᾽ Ἑρμῆ, πολυώνυμε, εἰδὼς [15] τὰ κρύφιμα τὰ ὑπὸ τὸν πόλον καὶ τὴν γῆν. ἐλθέ 〈μοι〉, κύρι᾽ Ἑρμῆ, τῷ δεῖνα, εὐεργέτησον, ἀγαθοποιὲ τῆς οἰκουμένης. ἐπάκουσόν [μ]ου καὶ χάρισόν με πρὸς πάντα τὰ κατὰ τὴν γῆν οἰκουμένην εἴδη. ἀνοίξας μοι τὰς χεῖρας πάντων συνδω〈ροδο〉κο〈ύν〉των, ἐπανάγκασον αὐτοὺς δοῦναί μοι, ἃ ἔχουσιν ἐν ταῖς [20] χερσίν. οἶδά σου καὶ τὰ βαρβαρικὰ ὀνόματα· ’Φαρναθαρ: Βαραχήλ: Χθα:‘ ταῦτά σοί ἐστιν τὰ βαρβαρικὰ ὀνόματα. Ἐὰν ἐπεκαλέσατό σε Ἶσις, μεγίστη τῶν θεῶν ἁπάντων, ἐν πάσῃ κρίσει, ἐν πα〈ν〉τὶ τόπῳ πρὸς θεοὺς καὶ ἀνθρώπους καὶ δαίμονας καὶ ἔν〈υ〉δρα ζῷα καὶ ἐπί〈γ〉εια καὶ ἔσχεν τὴν [25] χάριν, τὸ νῖκος πρὸς θεοὺς καὶ ἀνθρώπους κ[α]ὶ 〈παρὰ〉 πᾶσι τοῖς ὑπὸ τὸν κόσμον ζῴοις, οὕτως κἀγώ, ὁ δεῖνα, ἐπικα[λ]οῦμαί σε. διὸ δός μοι τὴ〈ν〉 χάριν, μορφήν, κάλλος· ἐπάκουσόν μου, Ἑρμῆ, εὐεργέτα, φαρμάκων 〈εὑρετά〉, εὐδιάλεκτος γενοῦ καὶ ἐπάκουσον, καθὼς ἐποίησα〈ς〉 πάντα τῷ Αἰθιοπικῷ κυνοκεφάλῳ σου, [30] τῷ κυρίῳ τῶν χ〈θ〉ονίων. πράϋνε πάντας καὶ δός μοι ἀλκήν, μορφήν (κοινόν), καὶ δότωσάν μοι χρυσὸν καὶ ἄργυρον καὶ τροφὴν πᾶσαν ἀδιάλειπτον. διάσωσόν με πάντοτε εἰς τὸν αἰῶνα ἀπὸ φαρμάκων καὶ δολίων καὶ βασκοσύνης πάσης καὶ γλωττῶν πονηρῶν, ἀπὸ [35] πάσης συνοχῆς, ἀπὸ παντὸς μίσους θ[ε]ῶν τε καὶ ἀνθρώπων. δότωσάν μοι χάριν καὶ νίκην καὶ πρᾶξιν καὶ εὐπορίαν. σὺ γὰρ ἐγὼ καὶ ἐγὼ σύ, τὸ σὸν ὄνομα ἐμὸν καὶ τὸ ἐμὸν σόν· ἐγὼ γάρ εἰμι τὸ εἴδωλόν σου. ἐπάν τί μοι συββῇ τούτῳ τῷ ἐνιαυτῷ ἢ τούτῳ τῷ μην〈ὶ〉 ἢ ταύτῃ τῇ ἡμέρᾳ ἢ ταύτῃ τῇ ὥρᾳ, συββήσεται τῷ μεγάλῳ [40] θεῷ Αχχεμεν: εστροφ: τῷ ἐπεγραμμένῳ ἐπὶ τῆς πρώρης τοῦ ἱεροῦ πλοίου. τὸ δὲ ἀληθινὸν ὄνομά σου 〈ἐπ〉εγραμμένον 〈ἐστὶ〉 τῇ ἱερᾷ στήλῃ ἐν τῷ ἀδύτῳ ἐν Ἑρμουπόλει, οὗ ἐστιν ἡ γένεσίς σου. ὄνομά σου ἀληθινόν· Οσεργαριαχ: νομαφι: τοῦτό ἐστίν σου τὸ ὄνομα τὸ πεντεκαιδεκαγράμματον [45] ἔχον ἀριθμὸν γραμμάτων πρὸς τὰς ἡμέρας τῆς ἀνατολῆς τῆς σελήνης, τὸ δὲ δεύτερο〈ν〉 ὄνομα ἔχον ἀριθμὸν ζʹ τῶν κυριευόντων τοῦ κόσμου, τὴ〈ν〉 ψῆφον ἔχον τξεʹ πρὸς τὰς ἡμέρας τοῦ ἐνιαυτοῦ. ἀληθῶς· Ἀβρασάξ. οἶδά σε, Ἑρμῆ, καὶ σὺ ἐμέ. [50] ἐγώ εἰ〈μι〉 σὺ καὶ σὺ ἐγώ. καὶ πρᾶξόν μοι πάντα καὶ συνρέπ〈ο〉ις σὺν Ἀγαθῇ Τύχῃ καὶ Ἀγαθῷ Δαίμονι, ἤδη, ἤδη, ταχύ, ταχύ.’ Λαβὼν ξύλον ἐλάϊνον ποίησον κυνοκε〈φά〉λιον καθήμενον, ἔχοντα τὴν τοῦ Ἑρμοῦ περικεφαλαίαν πτερωτὴν [55] καὶ ἐκ τοῦ νώτου γλωσσόκομον καὶ ἐπίγραφε τὸ ὄνομα τοῦ Ἑρμοῦ εἰς χάρτην καὶ ἐπι〈τί〉θει εἰς τὸ γλωσ〈σ〉όκομον. γράφε ζμύρνῃ ἐπευξάμενος, ὃ ποιεῖς ἢ ὃ θέλεις, καὶ πωμάσας ἐπίθυε λιβανωτὸν καὶ τίθει, ὅπου θέλεις ἐν ἐργαστηρίῳ μέσον. ἔστι δὲ τὸ ὄνομα τὸ γραφόμενον· ‘φθορον, φθιονη Θωύθ:’ [60] προσέτι γράφε καὶ τὰ μεγάλα ὀνόματα ταῦτα· ‘Ἰάω: Σαβαώθ: Ἀδωναῖε ἀβλα〈να〉θαναλβα ἀκραμμαχαμαρει, τξεʹ, δὸς τῷ ἐργαστηρίῳ τὴν πρᾶξιν, τὴν χάριν, τὴν εὐπορί〈α〉ν, ἐπαφροδισίαν, αὐτῷ τῷ δεῖνα καὶ τῷ ἐργαστηρίῳ, ἤδη, ἤδη, ταχύ, ταχύ.’


[1] Ибис — священная птица бога Тота, который в эллинистическую эпоху часто отождествлялся с Гермесом.

[2] Т.е. облик «псоглавого» павиана, еще одного священного животного бога Тота.

[3] Змея — священное животное богини Уто, которая ассоциировалась, среди прочего, с божественной и царской мудростью и знанием.

[4] Волк — одно из священных животных Анубиса, отождествлявшегося с Гермесом в его функции психопомпа.

[5] ἡ βοτάνη σου ἡλολλα : ετεβεν θωητ. Полужирным шрифтом выделены коптские слова, записанные в рукописи греческими буквами; значение этой фразы неясно, но, судя по предписанию в строке VIII.53, растением Гермеса здесь считается все же не виноград, а олива (обычно ассоциировавшаяся с Афиной, которая тоже покровительствовала ремесленникам).

[6] В древнеегипетской мифологии Тот выступает как помощник Исиды при оживлении Осириса. Вначале он призывает северный ветер, чтобы тот коснулся ноздрей Осириса и вдохнул в него новую жизнь (прохладный северный ветер в Египте ассоциировался с дыханием жизни). Затем он совершает ритуал отверзания уст, возвращая Осирису дар речи (и, следовательно, способность изрекать магические слова силы), а затем помогает ему встать. Наконец, силой собственного магического слова Тот превращает Осириса в блаженного усопшего, обретшую новую, вечную жизнь. В другом мифе Исида призывает Тота на помощь, чтобы отстоять права Гора как сына и наследника Осириса, и Тот успешно справляется с этой задачей.

[7] Букв. «пищу» (τροφὴν).

[8] ἀπὸ πάσης συνοχῆς. HDB предлагает вариант «от всякой одержимости демонами» и проводит параллели с PGM IV. 1408 и V.126, 131, где употреблен схожий по значению глагол συνέχω. Релевантные значения συνοχῆ из словаря Дворецкого: «1) сужение, узкое место; <…> 3) задержка, остановка; <…> 5) стеснение, томление; 6) смятение, испуг».

[9] σύ γὰρ ἐγὼ καὶ ἐγὼ σύ. Ср. аналогичную формулу ниже (VIII.50), а также в PGM.XIII.795. Эта же формула встречается в некоторых гностических и мистических текстах, не входящих в корпус PGM.

[10] Эти три формулы (начиная со слов «Ибо ты — это я…») Г.Д. Бетц трактует как «…самоопределение статуса мага в иерархии живых существ и, более того, определение человеческого “я”. <…> Р. Райценштайн предполагал, что за понятием образа (εἴδωλόν) стоят египетские представления, и отождествлял его с ка. Ф. Прайзигке рассматривал его с точки зрения некоего божественного флюида: “Флюид божества вливается в его изваяние, чтобы оно проявило себя как живое божественное Я; подобным же образом этот флюид вливается и в тело посвященного”. Но само понятие εἴδωλόν, по всей вероятности, имеет греческое происхождение. Представление о душе как “образе” (εἴδωλόν) известно в греческой религии с древних времен. Оно подразумевает, что душа — зримая сущность, которую можно даже изобразить художественными средствами, например, в вазописи. <…>

Философы использовали это понятие и для объяснения отношений между душой и божеством. По традиции Платоновской академии, получившей дальнейшее развитие в умозрениях герметистов и неоплатоников, тождество и различие между душой и божеством объясняется по аналогии с зеркальным отражением: душа как божественное “я” в человеке, отражает в себе божество, подобно зеркалу; поэтому всякий человек, заглянувший в свою душу путем интроспекции, увидит божество. Именно это представление и стоит за утверждениями мага в PGM VIII.37—38. <…> подразумевается, что сам маг (то есть его “я”) есть зеркальное отражение бога Гермеса»

Далее Г. Бец проводит параллели между формулами из PGM VIII.37—38 и словами Христа из «Гностической хороводной песни» в составе апокрифических «Деяний апостола Иоанна» (ἔσοπτρόν εἰμί σοι τῷ νοούντί με — «Зерцало Я для тебя, о, мыслящий Меня!»), а также с отрывком из Евангелия от Иоанна, 14:9—11 («Видевший Меня видел Отца <…>; Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне…» и приходит к выводу, что автор молитвы из PGM «испытал влияние философской традиции, воспринявшей и развившей древнее и широко распространенное религиозное представление о человеке как “образе” Божьем, встречающееся уже в Быт. 1:26 и далее». Однако, добавляет Бец, «маг дает и собственную интерпретацию [этого представления]. Если первая формула (“ты — это я, а я — это ты”) имеет под собой мистическую или даже эротическую подоплеку, а последняя (“я — образ твой”) восходит к эллинистическому философскому дискурсу, то средняя опирается на магические понятия: “ имя твое — мое, а [имя] мое — твое”. В духе представлений, типичных для магической литературы, эта формула подразумевает, что основу для мистического единения дает знание тайного имени.

В PGM VIII.40—49 маг напоминает Гермесу, что знает его “истинное имя” со святой стелы, хранящейся в святая святых храма в Гермополе, месте рождения Гермеса. Затем он произносит это имя — и высвобождает заключенные в нем силы. И на этом основании маг может смело заявить: “Я знаю тебя, Гермес, а ты [знаешь] меня. Я — это ты, а ты — это я” (строки 49—50).

Познание бога, основанное на знании его имен, тождественно познанию собственного “я” мага, и в этом заключается ответ мага на дельфийскую максиму [“Познай себя!”]. Обладая этим знанием, маг теперь может использовать свои силы, чтобы повлиять на собственную судьбу. Какой бы ни была эта судьба ранее, отныне она тождественна судьбе самого бога (строки 38—40): “ Если что-то случится со мною в этот год, в эту луну, в этот день или час, то же случится и с великим богом…”. Но Гермес — добрый бог, великий благодетель богов и людей, как неоднократно напоминает ему маг. Поэтому судьба мага, достигшего единения с этим богом, может быть только доброй — и никак иначе» (Hans Dieter Betz, “The Delphic Maxim ‘Know Yourself’ in the Greek Magical Papyri”. // History of Religions,Vol. 21, No. 2, Nov., 1981, pp. 165—168).

[11] В действительности словосочетание Οσεργαριαχ : νομαφι состоит из шестнадцати букв.

[12] Имеется в виду число дней растущей Луны (период от новолуния до полнолуния), когда Луна находится к востоку от Солнца.

[13] Ἀβρασάξ. Это имя гностического божества состоит из семи букв — по числу семи планет («властителей мира») и дает число 365 (число дней солнечного года) по изопсефии: Альфа, 1 + Бета, 2 + Ро, 100 + Альфа, 1 + Сигма, 200 + Альфа, 1 + Кси, 60 = 365.

Греческие магические папирусы, VIII.1-63
Перевод : Анна Блейз (с)

Настоящий перевод доступен по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.